Музей орловского рысака и русской тройки
Катания в парке, призовые места в драйвинге, медали на выставках, и, наконец, — создание уникального музея. И все это о них — Леониде Романовиче Шевченко и Инне Сергеевне Ивлевой.
— Как давно вы занимаетесь всем этим?
— Инна Сергеевна: Мы всю жизнь работаем с лошадьми в разных ипостасях. «Музей Орловского рысака и Русской Тройки» официально зарегистрирован в 2006 году. Коллекцию, которая легла в его основу, мы начали собирать довольно давно. А история создания музея простая. Как-то в парке мы услышали разговор. Мальчик спросил дедушку: «А на чем раньше ездили, когда машин не было?» — «На лошадях», — ответил дедушка. — «А как это?» Что ответил дедушка, мы не услышали. Но Леонид сказал: «А давай сделаем музей русской тройки о конном транспорте XVIII-XX веков».
А потом нам показалось, что только тройка — это как-то скучновато, и добавили еще орловского рысака.
Кстати, сегодня мало кто вспоминает о том, что русская тройка — это вовсе не орловские рысаки. Она, как правило, собиралась из таких лошадей, как вятки, и других некрупных выносливых лошадей местных пород.
— Почему же тогда у вас — орловские рысаки — и в музее, и в упряжке?
— Есть идея сделать тройку из вяток, но не так все просто.
— У вас очень красивые рысаки. Вятки, конечно, не так смотрелись бы в экипажах…
— Вот именно. Хотя если по-настоящему собрать вятскую тройку и запрячь в тарантас или кибитку, будет не менее эффектно, чем орловский рысак в упряжке. Но это довольно затратно. А орловец сам по себе — картинка.
Леонид Романович:Если говорить откровенно, я бы предпочел даже не вяток, а алтайских чубариков.
У нас есть чудная фотография чубарой тройки начала XX века. Эти лошади сами по себе необычные и нарядные. Вятки — это прекрасно, но они менее яркие, для них надо специально придумывать украшения на упряжь, чтобы они смотрелись. А сделать это грамотно не так-то просто.
Сейчас посмотришь — шьют такую упряжь — не цирк, не балаган, аппликация на аппликации, дети в детском саду и то красивее мастерят. И народ наряжает маловыразительных лошадок... как новогодние елки.
Вы сами шьете свою упряжь?
— Нет. Вся наша упряжь сделана на заказ или отреставрирована Александром Владимировичем Лукьянчиковым. Александр — шорник, делает только русскую упряжь и только вручную, так что каждое его изделие уникально. Он, как и мы, старается, чтобы это было не что-то «на тему», а исторически правильная вещь.
Инна Сергеевна:Для нас также важна эстетическая сторона. У нас же — «городской извоз», поэтому нам не подходит стандартная рабочая упряжь, тем более — разукрашенная.
Элегантную русскую упряжь, да еще исторически грамотно сделанную, найти в продаже невозможно. Всё, что можно сейчас купить, сделано по лекалам рабочей упряжи. Обычно бывает как? Что есть, на том и едут. Есть бантик — его привязали, есть бубенчик — и его прицепили. Есть рабочая дуга — расписали и поехали. А рабочую сбрую раньше можно было купить в любом сельском магазине — пряники, водка, халатики и сбруя.
До революции и какое-то время после нее, конечно, были и другие лекала, были мастера и фабрики, выпускающие городскую упряжь. А потом упряжные лошади стали только рабочими. Основным предназначением орловского рысака стало — улучшатель рабочей лошади, этим он, кстати, и спасся. За это время люди, которые умели делать легкую упряжь, умерли.
Посмотрите на этот изящный, легкий хомут, сделанный по образцу найденного нами хомута начала XX века — он хорош сам по себе, надел его на лошадку, и она — красавица.
— Вы же видели наши упряжки на манеже («Эквирос-2009» — прим. ред.)? На сбруе вообще нет никаких украшений — латунная пряжечка и латунный наконечник.
— Но как она смотрится!
— И главное — сама лошадь видна! Городская упряжь более легкая по весу, она сделана из более качественных материалов, дает возможность лошади свободнее двигаться. Пахать на ней нельзя. Она не лучше рабочей, она просто другая, потому что у нее другое предназначение.
— Где можно увидеть экспонаты вашего музея?
— У нас есть постоянная экспозиция в Сокольниках, в прогимназии № 1752. Там можно увидеть сбрую, картины, одежду кучера… К сожалению, у нас пока нет площадей, где бы мы могли показать все наши экипажи и большую часть коллекции.
— Где вы находите экспонаты для своего музея?
— По городам и весям. Раньше ездили по стране… Теперь про нас знают и приносят или присылают нам — кто что нашел, у кого что завалялось. Некоторые вещи мы специально не реставрируем, чтобы сохранить их первозданный вид, ведь реставрация подразумевает новые материалы.
Кроме того, часть нашей экспозиции составляют картины: как копии полотен известных живописцев — Сверчкова, Самокиша, — так и авторские работы современного художника Дмитрия Финагенова. Кстати, копии для Музея делает тоже он.
— На каких экипажах вы работаете в парке?
— У нас есть экипажи, максимально точно соответствующие историческим аналогам.
Мы давно хотим сделать настоящие дрожки, но…
— А вот это (на выставке) — не дрожки?
— Нет, это тарантас. Вот изображение охотничьих дрожек. Мы разработали проект, сделали чертеж. Сделать точно такие же дрожки из современных материалов не так трудно. Но сделать из таких материалов, из каких надо, по старинным технологиям — проблема. Более того — пока нет человека, который заразился бы идеей сделать такой экипаж целиком.
— А если вы сделаете эти дрожки, где будете на них ездить?
— У нас есть безумная идея — провести фестиваль упряжных лошадей. Здесь должны быть и заезды троек, и бега в русской упряжи, и соревнования по драйвингу. И чтобы в нем участвовали не только рысаки, но и лошади местных пород и пони. Одно условие: все лошади выступают в упряжках.
Мы нашли людей, которые готовы принять участие в таком мероприятии. Думается, что будут и еще желающие. Но, опять же, приедут, в основном, в троечных шарабанах — это будет не то. То есть для заездов троек это хорошо, но надо же еще что-то. Вот этим «чем-то» и должны быть рысаки в дрожках.
Есть одна трудность. В дрожках бегали как? — По прямой проехали, вокруг столба развернулись шагом, и — поехали обратно. Причем две лошади бегут параллельно. А на большинстве ипподромов сделаны виражи…
— Может быть, приурочить этот фестиваль к этапу Троечного чемпионата?
— Может быть. Мы могли бы показать рысака в пролетке XIX века, классическую русскую запряжку — пару «на отлет», русскую дышловую пару.
— Вы держите только рысаков?
— У нас пять орловских рысаков, один американский и пять пони. Я не могу сказать, что для работы орловский рысак лучше любого другого, и американский очень хорошо трудится.
Вот, например, ведущий наездник нашей страны М.В.Козлов, в руках которого бежали такие знаменитые орловские рысаки, как Кипр, Ковбой, Колорит (и как бежали!), садясь на орловца, обреченно вздыхает: «Опять эта «лучшая в мире порода». Ему можно, он — Мастер. Но ведь он прав — на американского рысака сел и поехал — машина! А к орловцу надо подход искать…
Но знаете, в чем прелесть орловского рысака? Есть у него такая особенность: на тренировках, пока на работу едешь — там потянет, тут спиной поддаст, задом отмахнет, то одно ему не нравиться, то другое… Но как только выехали на соревнования или на работу — другая лошадь!
Приведу пример. Соревнования по драйвингу состоят из трех частей, как троеборье. На дрессаже надо как в выездке правильно и красиво проехать схему. Мы ездим на своих лошадях на простом железе, без всяких рычагов. А так как орловцы бывает, что и потянут, вожжи у нас с петлями. А тут приезжаем на соревнования, а нам говорят: «С петлями нельзя». Чуть не со слезами на манеж выезжаю, думаю: «Что делать? Без петель не удержу!» Не поверите, всю езду ехала, что называется «на пальчиках», ни в одном месте кони не подвели!
Другой случай. Этим летом на соревнования одиночных упряжек мы взяли с собой дышло и парную упряжь — на всякий случай. В числе участников был также КСК «Свечинский» с двумя фризами. Мы их спрашиваем: «А вы не взяли случайно дышло и парную упряжь?» — «Случайно взяли». Мы подошли к организаторам и договорились провести отдельный заезд для трех пар. Орловцы, которых мы привезли, до этого ни разу не участвовали в соревнованиях парных запряжек, да и трасса была довольно сложная. Но колокол дали, и они пошли — нога в ногу, никаких проблем!
Я сама с удовольствием езжу и на американских рысаках. Но у них нет этого качества — в самый ответственный момент оставить все свои «заморочки» и выложиться на все сто.
Конечно, у каждой лошади есть душа, но у орловца — она особенная!
— Где вы покупали своих рысаков?
— Основную нашу пару мы купили в КСК «Прадар». До этого они бегали на ипподроме, потом их купили в выездку, видимо, хотели сделать «балагуров», но не получилось.
— Правда ли, что западные спортсмены любят орловцев в драйвинге?
— Насколько я знаю, они покупают орловцев в четверики на марафон. В каждом четверике заявляются для участия пять лошадей, которых можно в течение трех дней соревнований менять. Так вот, на дрессаж берут других лошадей, а на марафон цепляют орловца, он вытягивает экипаж там, где другие не могут. Орловский рысак все-таки не очень приспособлен к выездке.
Чем еще орловцы отличаются от других? Они должны быть обязательно «в теле», когда они худые, в них жизни нет. Они лучше бегут «с духу», как говорят наездники на ипподроме. «Американца» работаешь-работаешь — и поехал. А этим надо расслабиться, передохнуть, и потом — он тебе все отдаст! С русскими, американскими всегда знаешь — это он может, а это уже нет, такую-то резвость не покажет, такой-то экипаж не потянет. А орловцы в экстремальных условиях могут и «сгореть», не будут себя беречь.
— А со здоровьем у них лучше или хуже, чем у других рысаков?
— Все зависит от условий выращивания, кормления и содержания. Пермский конный завод разводит и орловских рысаков, и американских — и при нормальных условиях и те, и другие себя отлично чувствуют.
— Где вы покупали остальных рысаков?
— Мы предпочитаем покупать лошадей на ипподроме. Лапландца мы купили в подсобном хозяйстве компании «СФАТ». Там работала Светлана Бурмистрова, очень хороший зоотехник. Александр Лукьянчиков нам посоветовал посмотреть этого рысака. Жеребец Леониду понравился, и мы его купили. Именно по критерию «понравился — не понравился» мы и выбираем лошадей.
— Они все у вас яркие индивидуальности!
— Это потому, что их у нас мало. Если кому-то из них что-то не нравиться, стараемся, по возможности, это учитывать. При таком отношении лошади расцветают.
— Они все катают?
— Да, они все «работают в парке лошадью» — в упряжи и под седлом. Такие «несчастные покатушные создания».
Директор парка идет нам навстречу во многих вопросах. Нам бы очень не хотелось работать «на хозяина». Не понравился клиент, мы отказали себе в чем-то, но не стали с ним работать. Опять же — понравилась лошадь, если есть деньги, купили. Хотя потом можем долго «сидеть на макаронах». Но это наш выбор.
— Давайте немного поговорим об «Эквиросе-2009». Ваши впечатления от Фестиваля орловского рысака?
— Хочется, в первую очередь, сказать огромное спасибо Алле Михайловне Ползуновой — за ее внимательное отношение к каждому участнику. Когда мы выехали на манеж, она обратила внимание публики на то, что мы представляем не только рысаков, но и Музей, посоветовала всем его посетить. Именно благодаря такому неформальному отношению к каждому участнику ей удается собрать столько рысаков. На наш взгляд, Фестиваль в этом году был более насыщенный, более динамичный, чем в прошлом. Обычно объявят ринг-выводку — часть публики поднимется и уйдет, им это неинтересно. А в этом году ринги, показательные выступления рысаков в запряжках, котильон конной милиции на орловских рысаках, выездка сменяли друг друга. Все было сделано компактно и динамично. Да и сами ринги стали интересней — лошади значительно лучше, интрига появилась. И трибуны не пустовали, несмотря на будний день. Да еще Алла Михайловна выдает такое количество полезной информации и в таком виде, что и «неконная» публика заслушалась — таких комментаторов, наверное, больше нет. Единственное, чего хотелось бы пожелать, — чтобы Фестиваль проходил в выходные дни. Он становится достаточно популярным мероприятием, чтобы привлекать к выставке самую широкую публику.
— Спасибо вам. Желаем осуществления всех ваших замыслов!
